Комментарии

Тотальная блокада Ирана: стратегия «умеренных» кругов США и реакция ИРИ

2 դիտում

Комментарий Центра АРВАК, 19.11.2026

1. Торгово-экономический инструментарий США против ИРИ

Пока внимание экспертного сообщества сосредоточено на военных приготовлениях США на Ближнем Востоке, указывающих на высокую вероятность очередной эскалации, за рамками общего анализа остается параллельно реализуемая Вашингтоном стратегия по торгово-экономическому удушению Ирана.

Вместе с тем именно торговое и экономическое принуждение воспринимается отдельными влиятельными силами в американском истеблишменте как кратчайший путь к достижению согласия Тегерана с условиями Вашингтона. Подобного подхода придерживается умеренная фракция в Белом доме во главе с вице-президентом Джей Ди Вэнсом. По ее оценкам, прямые военные угрозы лишь подтолкнут иранцев к сплочению вокруг «теократического режима», в то время как жесткая изоляция – при отказе от демонстративного бряцания оружием – приведет к падению доверия к руководству страны и ослаблению консолидационного потенциала властей. Сторонники линии Вэнса убеждены: сосредоточив усилия на всеобъемлющей торгово-экономической блокаде Ирана, США способны не просто вызвать внутренний социально-политический взрыв, но и существенно ограничить каналы оборонной помощи Тегерану со стороны ключевых оппонентов Америки. Концентрация американских ресурсов на тотальной изоляции ИРИ делает проведение чрезвычайно рискованной и разорительной военной операции попросту избыточным.

Практические действия Вашингтона демонстрируют, что Д. Трамп решил объединить два противоположных подхода: курс радикальных «ястребов» из своего окружения, нацеленных на эскалацию и подготовку к прямой военной кампании, и предложение умеренной группы, настаивающей на тотальной изоляции Тегерана. Тем не менее парадоксальный эффект от одновременного применения этих стратегий сводит их эффективность к минимуму. Для иранского общества демонстративные угрозы США служат оправданием жесткого внешнеполитического курса собственного руководства, одновременно снимая с последнего ответственность за внутренние социально-экономические трудности. Это дает Тегерану дополнительные рычаги для обоснования безальтернативности текущей политики и демонстрации неспособности «агрессоров» к дипломатическому диалогу.

Тем самым Д. Трамп одновременно задействует против Тегерана сразу два вектора воздействия. Судя по всему, подход сторонников вице-президента Вэнса представляется ему недостаточно эффективным инструментарием.

Вопрос наращивания американской военной мощи в регионе Центр АРВАК подробно рассматривал в комментарии от 16.11.2026 («Ближний Восток: военный потенциал США и военно-техническое сотрудничество ИРИ с РФ и КНР») . Создание этой масштабной группировки стало следствием стратегии «ястребов», тесно сотрудничающих с правительством Биньямина Нетаньяху. По их мнению, именно демонстрация силы и открытая готовность применять ее являются единственным эффективным рычагом, способным заставить Тегеран принять условия американской «повестки мира».

В настоящем исследовании анализируется комплекс мер США по установлению всеобъемлющей блокады Ирана. С точки зрения умеренных кругов в американском руководстве, представляемых Джей Ди Вэнсом, именно эта стратегия способна обеспечить реализацию целей Вашингтона без применения силы. Данный подход находит отклик и у нового руководителя исполнительной власти Израиля Гади Айзенкота, который подчеркнул, что экономическое давление и дипломатия являются более предпочтительными и эффективными методами противодействия Ирану, тогда как силовая смена иранского режима представляется ему нереализуемой задачей.

В данный анализ не входит рассмотрение методов финансовой изоляции и санкций, направленных на препятствование банковским операциям и международным транзакциям в интересах Ирана и его граждан. За рамками анализа также остаются меры по организации воздушной блокады ИРИ с учетом специфики этой области и большого массива информации. Речь пойдет исключительно об обзоре мер по блокированию морских и сухопутных границ ИРИ и физическому контролю над грузопотоками в обоих направлениях, посредством которого Вашингтон стремится в первую очередь перекрыть поставки военного назначения, а также спровоцировать рост инфляции в стране, дефицит продовольствия и критически важных для иранской промышленности высокотехнологичных товаров. Для решения этой задачи Вашингтон располагает собственными силами, напрямую осуществляющими блокаду Ирана (главным образом его южных морских границ ), а также вынужден прибегать к политико-дипломатической работе со своими союзниками в регионе и непосредственными соседями ИРИ.

2. Южные морские границы Ирана

До эскалации конфликта между Вашингтоном и Тегераном южные порты Ирана обеспечивали основную часть его внешней торговли (до 85%). Через Персидский и Оманский заливы осуществлялся почти весь экспорт углеводородов — ключевой статьи доходов страны (более 90% нефтяных поставок), а также импортировалась половина объема зерна, удобрений и иных критически важных для продовольственной безопасности товаров.

После введения в апреле текущего года блокады южных границ Тегеран спешно перенаправил грузопотоки на сухопутные маршруты и через Каспийское море. По информации Министерства дорог и городского развития ИРИ, за первую половину 2026 г. импорт через каспийские порты вырос на 76%, а через автомобильные погранпереходы — на 41%. Тем не менее эти альтернативные маршруты не смогли полностью устранить угрозу продовольственного дефицита и решить проблему экспорта нефти, поскольку транспортировке сырья с основных месторождений Ирана, расположенных в Персидском заливе, препятствуют американские банковские санкции и отсутствие необходимой инфраструктуры.

По этой причине американская блокада южного морского периметра ИРИ наносит наиболее существенный удар по хозяйственной модели и социальной стабильности страны.

Согласно имеющимся открытым сведениям, блокирование иранских портов на юге проводится под непосредственным руководством Центрального командования ВС США (CENTCOM) силами корабельных групп, размещенных в Аравийском море. Ключевые функции по контролю акватории и перехвату коммерческих судов и танкеров, нарушающих санкционный режим, возложены на эскортные корабли из состава авианосного соединения USS Abraham Lincoln. Зона их патрулирования простирается на расстояние до 125 миль (около 200 км) от иранского побережья, а оперативное управление всей морской группировкой осуществляется с бортовых систем ракетного эсминца USS Rafael Peralta при поддержке вспомогательных и десантных сил.

Как отмечают источники телеканала Fox News в Министерстве обороны США, отслеживание судов в акваториях Оманского и Персидского заливов, включая идентификацию плавсредств, отключающих автоматические трекеры и работающих в условиях постановки помех GPS, обеспечивается за счет интенсивного применения космической разведки, палубных самолетов и беспилотных комплексов.

Анализ материалов CENTCOM и оценок военных экспертов позволяет выделить ключевые элементы действующей схемы блокадеров:

  1. Основной рубеж перехвата развернут на внешних подступах к Ормузскому проливу и вдоль иранской морской границы в нейтральных водах. Ограничения распространяются на морской транспорт под любым флагом, следующий в порты Ирана или покидающий их, тогда как движение в другие государства Персидского залива формально сохраняется.
  2. Процедура перехвата и досмотра: при вычислении судна-нарушителя американские силы первоначально устанавливают с ним связь, предупреждают экипаж и требуют изменить маршрут. В случае невыполнения этих требований силы ВМС США прибегают к принудительной остановке судна. В рамках действующих мер по блокаде военные практикуют десантирование досмотровых групп непосредственного реагирования на борт задержанного плавсредства.

Согласно специальной отчетности CENTCOM, блокирование ключевых морских коммуникаций и южных сухопутно-портовых зон Ирана привело к практически полной парализации внешнеторговой активности Тегерана на морском направлении.В результате с апреля текущего года удалось пресечь экспортные поставки иранского сырья и нефти на сумму, превышающую $25 млрд. Острая фаза логистического коллапса признается и иранским руководством, заявляющим о критической ситуации в сфере южных морских грузоперевозок и неизбежности масштабной реструктуризации всей системы внешнеторговых маршрутов государства.

3. Планы по блокированию Северного (каспийского) маршрута

Ранее АРВАК уже рассматривал планы Вашингтона по ограничению и блокированию морского сообщения между Ираном и прикаспийскими государствами, прежде всего РФ. Свои намерения военно-политическое руководство США объясняет стремлением перекрыть каналы поставок Тегерану продукции военного назначения, вооружений и других подсанкционных товаров. В этих целях в начале ноября 2026 г. американские военно-разведывательные структуры сформировали оперативную группу «Iron Gate» со штаб-квартирой в Тампе (штат Флорида) в составе 20 военных и гражданских экспертов. Беспокойство американского командования вызывает интенсивное судоходство между северными портами Ирана и российскими гаванями Оля и Астрахань, снижающее эффективность изоляции ИРИ. В Вашингтоне опасаются не только функционирования Каспийского канала поставок вооружений, но и того, что данный маршрут способен существенно смягчить последствия продовольственного дефицита, возникшего в Иране в условиях морской блокады его южных рубежей.

Хотя глубокий анализ форм, специфики и предполагаемого охвата инициативы «Iron Gate» заслуживает отдельного исследования – с учетом непосредственно затрагиваемых интересов РФ и особых положений Конвенции о правовом статусе Каспийского моря от 12.08.2026 (к данному вопросу Центр АРВАК обратится в ближайшем будущем), – сам шаг США наглядно демонстрирует стремление Вашингтона применить весь имеющийся арсенал, чтобы сформировать на северном направлении кольцо изоляции Тегерана, аналогичное блокаде на южных морских рубежах.

4. Блокада сухопутных границ Ирана

Для Вашингтона организация сухопутной блокады Ирана представляет собой сложную задачу, так как прямое задействование американского военного потенциала на данном направлении невозможно. В этой связи США перешли к активному использованию политико-дипломатических механизмов, направленных на привлечение сопредельных государств к сотрудничеству. Значимым успехом американской дипломатии в середине октября 2026 г. стало закрытие Пакистаном ключевых пограничных пунктов «Тафтан» и «Габд-Римдан». Официальные представители Исламабада утверждали, что данная мера была принята властями провинции Белуджистан «из-за роста экстремистских угроз и активизации контрабанды», тогда как иранская сторона списала закрытие КПП на временные технические неполадки.

Согласно данным Al Jazeera и ведущих международных агентств, приостановка работы пунктов пропуска вызвала логистический кризис и скопление тысяч грузовиков по обе стороны границы. Это решение ощутимо ударило и по экономике самого Пакистана, переживающего острый дефицит ресурсов и лишившегося поставок иранского сжиженного газа. К концу октября власти Пакистана вновь открыли границу, однако, как свидетельствуют источники, на контрольно-пропускных пунктах стал действовать особый режим технической проверки и конфискации запрещенных грузов.

В стратегических расчетах Вашингтона пакистанский логистический вектор рассматривался как ключевое сухопутное звено, связывающее Иран с Китаем. Основной наземной артерией в этой системе выступает Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC), построенный вокруг Каракорумского шоссе (известного также как «Шоссе китайско-пакистанской дружбы»), которое берет начало в Кашгаре и ведет к пакистанским портам в Белуджистане. Именно этим маршрутом Тегеран в преддверии весенней кампании 2026 г. импортировал значительный объем продовольствия (включая рис и сахар) для формирования стратегических резервов. По данным американской разведки, Пекин задействовал Каракорумское шоссе и для снабжения Ирана продукцией военного назначения, тем самым диверсифицируя морские каналы. После введения морской блокады Ирана КНР, по оценкам США, сделала основной акцент именно на этот сухопутный транзит для доставки товаров, подпадающих под американские санкции. В этой связи решение Исламабада перекрыть границу с Ираном и последующее ужесточение режима пропуска стали прямым следствием политико-дипломатического нажима США, стремившихся свести к минимуму китайский транзит в ИРИ через территорию Пакистана.

Давление на Ирак превратилось в ключевое направление усилий США по сухопутной изоляции Ирана. В последние месяцы контакты американского руководства с новыми властями в Багдаде активизировались до беспрецедентного уровня. Особое значение имели контакты спецпосланника Дональда Трампа по Ближнему Востоку и посла в Турции Тома Баррака. Он вел переговоры с ключевыми представителями иракского руководства через личные визиты в Багдад и Эрбиль, встречи на международных форумах и посреднические контакты на различных площадках.

В течение октября и ноября 2026 г. Баррак дважды посетил Багдад. По оценкам аналитиков, центральной темой его переговоров с премьер-министром Али Фалихом аз-Зейди стал предложенный США план закрытия границы с Ираном. Характерно, что уже 21 октября 2026 г. – сразу после отъезда спецпосланника – иракские власти объявили о приостановке работы пограничного перехода «аш-Шиб» («Чазабех» на иранской стороне). Согласно источникам Reuters в правительстве Ирака, шаг формально объяснялся необходимостью «усилить контроль безопасности и установить оборудование для выявления запрещенных грузов». Пропуск пассажиров, легкового и грузового транспорта был заблокирован на неопределенный срок.

Тем не менее к концу октября 2026 г. движение через КПП возобновилось. Региональные СМИ связали это со всплеском общественного недовольства и опасениями Багдада спровоцировать экономический кризис. Иран обеспечивает 14% общего импорта Ирака, принимая на себя 22% собственного экспортного потока. Повторный визит Баррака в начале ноября совпал с известиями о возобновлении работы «аш-Шиб». Предполагается, что представитель США намеревался либо добиться восстановления полной блокады, либо согласовать компромисс, гарантирующий американской стороне доступ к данным сканирующего оборудования на границе.

Впрочем, если на пакистанском и иракском треках Вашингтону удалось добиться определенных ощутимых результатов по изоляции Тегерана, то остальные направления пока остаются проблематичными. Согласно данным международных информационных агентств, американские попытки подключить к блокаде ИРИ Анкару и Баку сталкиваются со стойким сопротивлением обоих партнеров. Анкара решительно отвергает предложения США, указывая на прямые риски для собственной экономической стабильности и подчеркивая, что подобные шаги квалифицировались бы как враждебный акт против соседней мусульманской страны. Аналогично Баку мотивирует нежелание участвовать в данной инициативе угрозами экономике Азербайджана и стремлением избежать конфликта с Ираном.

Достоверные сведения о выдвижении аналогичных требований Ашхабаду со стороны Вашингтона в открытых источниках на сегодняшний день отсутствуют. Тем не менее эксперты Foundation for Defense of Democracies (FDD) обращают внимание на то, что на Туркменистан приходится порядка 20% сухопутного пограничного периметра ИРИ, что делает его ключевым транзитным узлом для автомобильного грузопотока. Аналитики FDD рекомендуют США применить рычаги давления на туркменские власти, угрожая полной отменой действующей американской программы военно-технической помощи по оснащению и укреплению границ Туркменистана.

В свою очередь, обозреватели Al Jazeera полагают, что Ашхабад едва ли уступит давлению США: власти страны стремятся избежать конфронтации с иранским соседом и опасаются дестабилизации собственной уязвимой экономики. К тому же зафиксированный международный статус постоянного нейтралитета обеспечивает Туркменистану дополнительную свободу дипломатического маневра в данном вопросе.

Что касается Армении, имеющей с ИРИ наиболее короткий участок границы (около 40 км), то высшее руководство страны неоднократно и открыто подчеркивало невозможность прекращения транспортно-торгового сообщения с Ираном. Данное направление представляет собой критический элемент не только экономической устойчивости, но и военно-политической безопасности армянского государства. Позиция Еревана обусловлена тем, что наземный коридор с Ираном имеет для него куда более принципиальное значение, чем для самого Тегерана. В связи с этим Армения, вероятнее всего, окажется под меньшим нажимом Белого дома в сравнении с остальными сопредельными государствами. Опыт прошедших десяти лет показывает, что Соединенные Штаты относились со сдержанным пониманием к действиям Еревана по обходу западного санкционного режима. Это дает основания полагать, что Белый дом вряд ли станет предъявлять армянской стороне столь же жесткие условия, как другим региональным субъектам. Тем не менее сохраняется вероятность того, что США попытаются согласовать с Ереваном скорректированный регламент функционирования контрольно-пропускного пункта «Агарак» с целью предотвращения транзита номенклатуры грузов, вызывающих особые опасения у Вашингтона.

Афганский вектор выступает единственным направлением иранской границы, на котором вероятность успеха американских усилий полностью исключена. Власти талибов в Кабуле ни при каких условиях не пойдут на сделку с враждебным Вашингтоном ради удушения «дружественного Ирана». Это обусловлено тем, что именно ИРИ служит для не имеющего выхода к морю Афганистана ключевыми воротами во внешний мир и основным транзитным узлом (включая порт Чабахар, где Тегеран предоставил Кабулу участки под создание торговых терминалов). Напротив, по мере усиливающегося торгово-экономического нажима на Тегеран ирано-афганский пограничный участок за последние месяцы существенно активизировался, превратившись в одну из главных артерий для транспортировки в Иран критически важных малогабаритных грузов из третьих стран, в том числе Китая. Американские аналитики признают, что прежние контрабандные каналы на ирано-афганском рубеже обрели стратегическое значение для официальных властей в Тегеране и Кабуле, позволяя поставлять в Иран подсанкционную продукцию вне всякого контроля и отслеживания со стороны США.

Складывающаяся обстановка вокруг изоляции Ирана продемонстрировала неоднозначные тенденции. С одной стороны, морские ограничения на южных рубежах ИРИ эффективно служат интересам Вашингтона. С другой стороны, Тегеран предпринимает ответные шаги: ускоряет перестройку логистических цепочек и взаимодействует с правительствами сопредельных государств для нейтрализации американского давления. При этом ключевыми факторами неопределенности остаются перспективы блокирования Каспийского бассейна, а также результативность санкций и финансового нажима на международных авиаперевозчиков, с помощью которых США рассчитывают пресечь воздушное сообщение Ирана с внешним миром.

В то же время ситуация с наземной изоляцией остается весьма противоречивой. Даже когда Белому дому удается побудить отдельных соседей Ирана к перекрытию рубежей, подобные решения быстро нивелируются: под давлением социальных волнений и экономических трудностей границы вскоре возобновляют работу. Попытки США внедрить технический контроль посредством специального сканирующего оборудования с предоставлением американской стороне доступа к его базам данных также не дают ожидаемого эффекта. Государства, формально уступающие требованиям Вашингтона и допускающие мониторинг на пограничных КПП, но стремящиеся сохранить связи с ИРИ, оперативно осваивают альтернативные каналы грузоперевозок. В результате нелегальные маршруты и контрабандные схемы, ранее находившиеся вне закона, обретают ключевое значение и фактически задействуются официальными властями сопредельных стран для обхода взятых перед США обязательств.

По признанию The New York Times, на протяжении ряда недель дипломатический корпус США предпринимает активные усилия по блокированию пограничных пунктов сопредельных с Ираном государств. Тем не менее ключевые региональные игроки – в первую очередь Пакистан, Ирак и Турция – стремятся всячески саботировать и обойти выстраиваемые Вашингтоном санкционные барьеры.

В итоге комплексная программа по изоляции Ирана, хоть и принесла отдельные результаты на определенных направлениях, пока далека от достижения своих главных задач. С одной стороны, Тегеран сталкивается с сильнейшим давлением на экономическую сферу и продовольственный сектор, а также с нарастающим социально-психологическим напряжением в обществе из-за стремления Вашингтона тотально изолировать 90-миллионное государство. С другой – властям ИРИ удается активно адаптировать логистическую инфраструктуру страны. И пусть полностью компенсировать ущерб от действий США объективно невозможно, иранская сторона находит возможности по крайней мере сгладить ключевые негативные последствия.

По всей видимости, наращивание американского военного присутствия на Ближнем Востоке происходит одновременно с предоставлением умеренной фракции во главе с Джей Ди Вэнсом временного окна для проверки действенности ее курса. Данная линия ориентирована на принуждение Ирана к «бескровной капитуляции» посредством жестких несиловых мер. Для сторонников силового решения («ястребов») в руководстве США этот период также представляет стратегическую ценность: даже если всеобъемлющая блокада не приведет к полной реализации целей Вэнса, она неизбежно ослабит потенциал Тегерана, тем самым сформировав более благоприятные условия для проведения военной операции, если таковая потребуется.