Стратегический тупик Вашингтона на иранском направлении (начало июня 2026)

Комментарий Центра АРВАК, 08.06.2026

1. Констатация провала ближневосточной стратегии США в экспертном дискурсе

Авторитетные западные аналитические центры и СМИ один за другим публикуют материалы, констатирующие провал американской стратегии по Ирану. Defense Priorities, AEI (Американский институт предпринимательства), ECFR (Европейский совет по международным отношениям), The American Conservative, Bloomberg, Carnegie Endowment и другие организации в своих оценках характеризуют сложившуюся ситуацию как поражение Вашингтона. По их мнению, президент Дональд Трамп не только не добился поставленных целей по иранской повестке, но и создал условия для распада баланса сил на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, где США прежде играли ключевую роль.

Количество экспертных публикаций с негативными для США оценками текущей ситуации заметно возросло после визита Д. Трампа в Китай в середине мая 2026 года. Аналитики сходятся во мнении, что глава США рассчитывал на поддержку Пекина, который своим давлением на Тегеран мог бы обеспечить менее болезненный выход Вашингтона из сложившегося иранского тупика. В надежде на это Дональд Трамп предложил Си Цзиньпину обширный пакет уступок в контексте американо-китайского глобального соперничества, в числе которых – готовность снабжать КНР американской нефтью, существенное смягчение торговых и тарифных санкций, а также заморозка программы милитаризации Тайваня. Судя по китайским источникам, Пекин заверил Трампа в ограниченности своих возможностей воздействия на иранскую сторону, однако при этом заявил, что приложит все усилия, чтобы Тегеран не обзавелся ядерным оружием.

Тем самым, по оценкам аналитиков, КНР фактически отказала Д. Трампу в поддержке, чего и следовало ожидать с учетом выгодной для Пекина динамики процессов на Ближнем Востоке. США по собственной инициативе оказались в иранском тупике. Единственные два выхода из него – продолжение масштабных боевых действий либо мирная сделка на максималистских (по оценке американской стороны) условиях Тегерана – в обоих случаях нанесут ощутимый урон позициям Вашингтона в регионе, его репутации и геоэкономическим интересам в мире. При таком раскладе Пекин занял выжидательную позицию, рассчитывая получить максимум преференций от кризисной для США ситуации. Очевидно, КНР планирует вмешаться в события только при условии, если возникнет перспектива резкого изменения сложившегося статус-кво в регионе.

2. Три фундаментальных кризиса американской экспансии

Анализируя последствия стратегического провала США на иранском направлении, западные аналитические центры в основном выделяют 3 фундаментальные проблемы:

1. Война США против ИРИ не достигла заявленных целей и привела к серьезным боевым и материальным издержкам.
2. Доверие региональных союзников к США оказалось ощутимо подорвано.
3. На Ближнем Востоке началась перестройка системы безопасности с существенным уменьшением в ней роли США.

Эксперты констатируют, что случившееся стало следствием поспешных решений политического руководства страны, неопределенности стратегического горизонта планирования, ошибочных расчетов относительно потенциала военно-политической выносливости ИРИ и изначального отсутствия плана «Б».

Поспешность и небрежность Белого дома по цепной реакции отразились на качестве подготовки к военной операции спецслужб США и Пентагона. Американские военные были вынуждены в критически короткие сроки разработать план операции, скоординировать его с союзниками, организовать переброску в регион флота и авиации, а также принять меры для эффективной защиты баз и стратегических объектов США на Ближнем Востоке, оказавшихся в зоне досягаемости ожидаемых иранских ответных ударов. По свидетельству военных экспертов, армия США объективно оказалась не в состоянии обеспечить успех планов политического руководства – не только из-за крайне сжатых сроков подготовки, но и по причине критической нехватки широкой номенклатуры боеприпасов в стратегических арсеналах страны.

Затягивание весенней кампании 2026 года, которого, судя по всему, в Белом доме и Пентагоне не предвидели, привело к ситуации, когда американские генералы открыто просигнализировали политическим властям о необходимости спешного поиска альтернативного боевым действиям решения иранской проблемы. Информация об этом старательно скрывалась, однако властям не удалось купировать утечки и избежать жесткой критики.

3. Информационный кризис и деградация «американского зонтика» безопасности

Уже после первых двух недель операции Д. Трамп был вынужден признать в кругу приближенных политиков, что результаты иранской кампании в реальности не соответствуют запланированным срокам и целям. На публичном уровне президент продолжил транслировать «иллюзию контроля над ситуацией», однако факты говорили об обратном. Впоследствии доклад CENTCOM о якобы уничтожении 85% оборонного потенциала Ирана аналитики и оппозиционные политики назвали не скрупулезным и правдивым отчетом военных, а «политической агиткой», не отражающей крайне тревожное положение дел на театре боевых действий.

Даже традиционные сторонники жесткой линии против Ирана в американских элитах признали, что кампания была организована поспешно и небрежно, что фактически привело к поражению США. Экс-советник Д. Трампа Джон Болтон раскритиковал Белый дом и Пентагон за недооценку иранского потенциала, отсутствие должной координации между союзниками и безответственные решения Трампа, который «ничего не смыслит в военной стратегии». Отставной натовский генерал Чип Чепмен (Великобритания) прямо заявил в СМИ, что война Соединенными Штатами проиграна. По его словам, «если ядерное оружие не уничтожено, то с точки зрения военной миссии это выглядит как поражение». В свою очередь, аналитик Defense Priorities Адам Галлахер, обращаясь к теме американских потерь в ходе последней иранской кампании, констатировал, что силам США нанесен беспрецедентный в новейшей истории урон.

Помимо потерь в живой силе, сбитой авиации и поврежденных судов, американцы лишились возможности и далее эксплуатировать около 200 стратегических объектов в регионе как военного, так и гражданского назначения. Полностью уничтожены, выведены из строя либо частично повреждены военные базы, аэродромы, радиолокационные станции и штабные центры американцев на Ближнем Востоке и в Персидском заливе. В результате крайне слабо организованной защиты этой инфраструктуры союзные США страны региона, на чьей территории она была размещена, склонны более не рассматривать «американский зонтик» в качестве приоритетного выбора. Они уже сейчас пытаются сконструировать альтернативные оборонные альянсы, а такие государства, как Саудовская Аравия и Катар, уже заявили о намерении добиться полного вывода американских военных контингентов со своей территории.

4. Внутриполитические последствия провала для администрации Трампа–Вэнса

Проблемы США на Ближнем Востоке очевидны. Помимо экспертных анализов, об этом свидетельствуют импульсивные действия некоторых членов администрации Д. Трампа, старающихся максимально дистанцироваться от событий весенней кампании. В этом свете показательна огласка офисом вице-президента подробностей напряженного телефонного разговора Джей Ди Вэнса с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху, в котором американский чиновник обвинил Тель-Авив в предоставлении «слишком оптимистичных оценок легкости смены режима в Иране», которые ввели Белый дом в заблуждение.

Вэнс понимает, что итоги осенних промежуточных выборов 2026 года в США, на которых, согласно опросам, демократы получат большинство в обеих палатах Конгресса, подорвут его планы на президентство. Иранский провал способствовал обвалу личного рейтинга Д. Трампа до уровня поддержки всего лишь менее 30% граждан США, что также крайне негативно отразилось на личных рейтинговых позициях Вэнса и Республиканской партии в целом. Поскольку исправить ситуацию достижением беспрецедентно выгодных для США условий мирной сделки с Тегераном либо продолжением военной кампании против Ирана теперь уже практически невозможно, в Белом доме единственным способом снять с себя вину за провал сочли широкое распространение нарратива о дезинформационных операциях, призванных ввести в заблуждение американские власти. Причем речь идет не только о руководстве Израиля, подтолкнувшем Вашингтон к спешной войне против «иранского режима» и его региональных союзников.

5. Инструменты искусственного интеллекта в аудите лоббистских структур

Согласно анализу, проведенному независимыми американскими экспертами с задействованием платформ ИИ, стратегическим просчетам Белого дома способствовала интенсивная работа сети произраильских аналитических центров, тесно связанных с командой Д. Трампа. Наиболее известные из них – Фонд защиты демократии (FDD), Американский институт предпринимательства (AEI), Гудзоновский институт, Вашингтонский институт ближневосточной политики (WINEP), Фонд «Наследие».

Обработка данных широко используемыми ИИ-программами (Gemini, ChatGPT, Claude и Grok) показала, что вышеуказанные аналитические центры интенсивно генерировали в американском обществе радикальные антииранские настроения, моделировали векторы информационной политики СМИ по иранской повестке и напрямую влияли на решения, принимаемые в Белом доме относительно стратегических целей и сроков начала военной кампании против Тегерана. Примечательно также, что обработка данных ИИ-платформами вскрыла факт ключевой роли указанных аналитических центров в принятии администрацией Джорджа Буша-младшего решения о вторжении в Ирак в 2003 году.

Сопоставление информации из открытых источников, утечек из президентской администрации и обработанных ИИ данных показывает, что Белый дом находился под большим давлением со стороны израильского правительства, еврейских организаций и аффилированных с ними кругов в американском истеблишменте, обслуживающих их повестку влиятельных аналитических центров и сгенерированных антииранских настроений в обществе. С другой стороны, администрацию пытались сдерживать от опрометчивых шагов в отношении Ирана большинство демократов в обеих палатах Конгресса, кадровые работники Госдепартамента и представители дипкорпуса, часть спецслужб и генералитет Пентагона. Именно этим противовесом объясняются долгие колебания Д. Трампа в вопросе повторного осуществления атаки по Ирану после июньской кампании 2025 года.

6. Ошибочные расчеты тактики точечных ликвидаций и венесуэльский прецедент

Между тем решение о возобновлении боевых действий было принято на компромиссных, как казалось американскому лидеру, условиях. Дело в том, что сторонники войны начали убеждать Д. Трампа в том, что для решения всех поставленных по Ирану задач достаточны действия по ликвидации наиболее значимых фигур в теократической иерархии ИРИ, командного состава КСИР и отдельных политических деятелей, радикально настроенных по отношению к Израилю и Западу и имеющих значительное влияние в системе управления страны. Израиль и поддерживающие его группы в окружении Д. Трампа убедили последнего в том, что точечные удары американо-израильских сил по лидерам иранского военно-политического истеблишмента и объектам критической важности станут триггером процесса распада системы и вспышки революции. При этом предполагалось, что для дальнейшего управления ситуацией внутри ИРИ будет достаточно сил и возможностей израильских и американских спецслужб.

Согласно представленному Д. Трампу плану, функция Пентагона заключалась лишь в нанесении совместно с ЦАХАЛ первого и сокрушительного удара. Дальнейшее участие американской армии в действиях стратегического масштаба исключалось ввиду якобы имеющейся у Тель-Авива информации о панических настроениях в КСИР и «Басидж», а также о крайне низкой боеспособности иранской армии. С учетом этого американского президента убедили в том, что горизонт планирования стратегических действий Пентагона не следует отодвигать на среднесрочную и, тем более, долгосрочную перспективу, как и не следует серьезно прорабатывать план «Б». Американский лидер счел это компромиссом, который должен удовлетворить в равной степени сторонников и противников идеи антииранской кампании, поскольку давал возможность Вашингтону «свергнуть радикальную теократическую власть в Иране» в сжатые сроки и с минимальным задействованием военной мощи США.

По мнению некоторых экспертов, на решение Д. Трампа также во многом повлияли итоги январской операции американских военных и секретных служб по похищению президента Николаса Мадуро из его резиденции в Каракасе. Эта успешно проведенная операция убедила американского президента в возможности решения геостратегических задач посредством точечных и краткосрочных действий и, по сути, положила конец его колебаниям по иранскому вопросу.

7. Крах планов по использованию иранских этнических меньшинств и либеральной оппозиции

До настоящего времени в экспертной среде нет единого мнения относительно того, были ли уверены сами израильтяне в скором падении «иранского режима» после первых массированных атак, или же они вовлекли США в иранскую кампанию, заведомо зная, что Иран способен на репродукцию руководства в условиях тотальных потерь среди высших чинов. Судя по оценкам израильских оппозиционных политиков и ряда аналитиков, Тель-Авив недооценил гибкость системы воспроизводства иранской власти и силовых ведомств, а также ошибочно рассчитал реальный потенциал протестных сегментов общества, якобы готовых при условии внешнего вмешательства массово выступить против «режима».

Ставка на курдское восстание и активизацию других этнических меньшинств, в среде которых были популярны сепаратистские идеи, не сработала, несмотря на активные усилия американских и израильских секретных служб по организации и координации протестных акций. Также не увенчались успехом старания Израиля и США определить и технологически выстроить фигуру яркого оппозиционного иранского лидера, вокруг которого консолидировались бы радикальные сторонники секуляризма, либеральных движений и социальных слоев, наиболее пострадавших от экономического кризиса, спровоцированного противостоянием иранских властей с Западом и Израилем.

Попытка сделать главным лицом «революционных событий» принца Резу Пехлеви окончилась провалом – как из-за его физической оторванности от событий в Иране, так и из-за отказа нежелания значительной части протестных сегментов реанимировать монархический строй в стране.

В результате широкая консолидация общества в ИРИ состоялась, однако в противоположной американо-израильским планам логике, поскольку, как показали события, ставка антииранской коалиции на неконвенциональные методы устранения высшего руководства страны и массовые жертвы среди мирного населения выбили козыри из рук радикально настроенной иранской оппозиции.

В этом контексте переломное воздействие на иранское общество оказали ракетные удары американо-израильского тандема по школе девочек «Шаджаре Тайебе» в Хормозгане 28.02.2026, повлекшие за собой гибель порядка 170 человек, абсолютное большинство из которых составили дети. Также крайне негативно отразилась на американо-израильских планах и имидже тактика ликвидации в ходе операции «Эпическая ярость» многих иранских лидеров вместе с членами их семей. Так, удар по резиденции Верховного лидера Али Хосейни Хаменеи привел к гибели всей его семьи. Это военное преступление вызвало волну возмущения против внешнего вмешательства среди самых ожесточенных критиков теократического строя и даже популяризировало идею консолидации вокруг правящих элит.

8. Истоки кризиса преемственности: от катастрофы вертолета Раиси до триумфа реформистов

Однако главной проблемой, которую парадоксальным образом создал себе американо-израильский тандем в результате ликвидации высших представителей иранских элит, стало обеспечение транзита реальной власти в ИРИ в пользу наиболее радикально настроенных представителей духовной иерархии, политиков и силовиков.

Вопрос транзита верховной власти в Иране до весенней американо-израильской кампании уже приобретал признаки внутриполитического кризиса. Его истоки восходили к событиям 19 мая 2024 года, когда при загадочных обстоятельствах на севере страны потерпел крушение вертолет президента ИРИ Ибрахима Раиси. Эта катастрофа, помимо прочих вызовов для Тегерана, разрушила уже естественно сложившуюся конфигурацию преемственности власти в стране. С учетом преклонного возраста и болезни Рахбара, иранские элиты и лично Али Хаменеи рассматривали Раиси как наиболее оптимальную компромиссную кандидатуру на пост верховного лидера Исламской Республики. Также предполагалось, что в будущем на президентский пост будет выдвинута кандидатура министра ИД в правительстве Раиси Хосейна Амира Абдоллахияна, также погибшего в той авиакатастрофе.

Связка Раиси–Абдоллахиян, успевшая доказать эффективность своей работы на внешнеполитическом поприще и заслужившая доверие иранской общественности, представлялась наиболее перспективной для передачи власти и сохранения внутрисистемного баланса. Эта связка была способна обеспечить критически важное равновесие между различными ветвями власти и фракциями в сложной и многоуровневой структуре управления ИРИ. Однако гибель обоих политиков 19.05.2024 г. подорвала перспективу наиболее удачного, с точки зрения иранских консервативных элит, варианта транзита власти.

Победа фракции реформистов во главе с Масудом Пезешкианом на досрочных выборах 2024 г. еще более осложнила положение консервативного крыла, не сумевшего противопоставить реформистам харизматичную и сильную фигуру из своих рядов. Успех реформистов продемонстрировал усталость иранского общества от политики теократических и военных элит, направлявших ресурсы страны на формирование «Шиитской оси» и конфронтацию с Израилем и коллективным Западом, в то время как санкции и интенсивная милитаризация углубили социальный кризис и международную изоляцию государства.

На этом фоне неопределенность вокруг фигуры преемника верховного лидера стимулировала скрытую, но ожесточенную конкуренцию нескольких фракций в Совете экспертов при Рахбаре и в теократической иерархии в целом за неформальное выдвижение и подготовку собственных кандидатов. С другой стороны, КСИР и аффилированные с ним силовые структуры также испытывали большие сложности в поддержании баланса сил среди генералитета.

После гибели в январе 2020 года командира сил «Аль-Кудс» Касема Сулеймани, являвшегося на тот момент наиболее весомой фигурой в структурах КСИР, стал фиксироваться распад солидарности генералов по ряду ключевых вопросов безопасности страны и геополитики — при внешнем сохранении единства их позиций. Соперничество высоких командиров Корпуса стражей за лидирующие позиции в этой структуре и за влияние в стране наблюдалось и прежде, развиваясь параллельно с бюрократизацией и масштабной коррупцией в этой организации. Однако именно такие харизматичные фигуры, как Сулеймани, способствовали сохранению авторитета КСИР в обществе и росту его влияния на всю систему государственного управления.

В целом консервативные силы Ирана, контролирующие высшие духовные органы, судебную систему, элитные силовые структуры и Меджлис (подавляющее большинство его депутатов – консерваторы), испытывали глубокий кризис эффективного воспроизводства и сохранения позиций на фоне беспрецедентного доверия граждан реформистам и передачи им мандата на преобразования в стране в рамках полномочий исполнительной власти.

9. Инверсия американского сценария: сакрализация Моджтабы Хаменеи и «второй эшелон» КСИР

Возможно, уверенная победа иранских реформистов на президентских выборах стала одним из определяющих факторов, побудивших Д. Трампа поддержать израильские планы по атаке на ИРИ. Также ощутимую роль в принятии Вашингтоном этого решения сыграли неопределенность вокруг фигуры преемника верховного лидера Ирана, серьезные разногласия в среде духовенства и очевидное падение авторитета силовых структур на фоне утраты позиций в Сирии и Ливане, а также серьезных просчетов при организации обороны страны в июле 2025 года. Совокупный анализ всех перечисленных обстоятельств позволил американо-израильскому тандему заложить в основу стратегического планирования операции концептуальную задачу по ликвидации высших должностных лиц из числа консерваторов.

Показательно, что иранские реформисты, представленные преимущественно в президентской администрации и подчиненном ей правительстве, в список потенциальных целей не вошли. Тем самым ставка была сделана на полное обезглавливание подконтрольных консерваторам структур, что должно было спровоцировать их распад в условиях отсутствия равноценно авторитетных консолидирующих фигур. Предполагалось, что в такой ситуации поддерживаемые широкими общественными массами реформисты получили бы свободное пространство для маневра, возможность концентрации в своих руках всех управленческих функций и полноценные полномочия политического представительства страны для подписания акта о капитуляции или другой формы приостановки боевых действий.

Очевидно, Вашингтон и Тель-Авив рассчитывали на сценарий транзита фактической власти в Тегеране от консерваторов к реформистам с целью последующего вовлечения в игру монархистов и других маргинальных политических сил – на случай, если Масуд Пезешкиан и представляемые им силы откажутся от всестороннего сотрудничества с антииранской коалицией по вопросу будущего устройства страны.

Однако, как теперь уже широко известно, дальнейшие события выстроились в обратной логистической цепочке. Ликвидация верховного лидера Али Хаменеи не парализовала ближайшее его окружение и Совет экспертов, который, вопреки внутренним разногласиям, быстро сориентировался в выборе наиболее компромиссной фигуры на должность Рахбара. Если бы имя Моджтабы Хаменеи было озвучено в качестве одного из возможных преемников должности отца в мирное время, это обстоятельство могло бы стать причиной недовольства иранской общественности и вызвало бы протесты против попыток превращения системы в «режим наследственной теократической монархии». Однако ликвидация семьи Моджтабы, включая его отца, мать и жену, а также его тяжелое ранение в ходе этой атаки сакрализировали и легитимировали в глазах элит и общественности право Хаменеи-младшего стать преемником верховной власти.

Немаловажно, что выбор его кандидатуры состоялся в момент, когда сам он, по имеющимся сведениям, находился в бессознательном состоянии из-за тяжелого ранения. Еще до начала последних событий Моджтаба считался носителем более радикальных взглядов в отношении Израиля и США, нежели его отец. Он не был публичным политиком и оставался в тени своего отца и наиболее влиятельных аятолл, однако являлся одним из инициаторов создания сакральных исламских орденов в недрах КСИР и «Басидж», проповедующих эсхатологические учения и идею неизбежности столкновения Ирана с Израилем.

По мнению экспертов, гибель почти всех членов семьи способствовала еще большей радикализации взглядов Моджтабы, беспрецедентному усилению позиций консерваторов и их консолидации в органах, близко стоящих к институту власти Верховного лидера, – таких как Совет экспертов, Совет по определению политической целесообразности, Верховный суд, Меджлис и ряд других структур, контролирующих, согласно Конституции, внутреннюю конъюнктуру и внешнеполитическую стратегию.

Параллельно беспрецедентной консолидации в рядах духовенства и консервативных политиков серьезные преобразования затронули и силовой блок. КСИР и другие элитные службы Ирана претерпели структурные изменения и реорганизацию командного состава. Потеря в результате точечных атак американо-израильской коалиции наиболее одиозных и бюрократизированных генералов привела к прорыву в командные органы офицеров второго эшелона – более деятельных и настроенных на дальнейшую эскалацию конфликта с Израилем и США. Амбициозность новых командиров эффективно используется консервативным духовенством как при выработке политики противодействия давлению США на переговорах, так и в процессе укрепления позиций во внутриполитическом поле, восстановления пошатнувшегося порядка в стране и консолидации общества вокруг идеи сопротивления «сионистам» и «американским империалистам».

Резюме

Сложившаяся новая конфигурация фактически вытолкнула реформистов во главе с президентом Масудом Пезешкианом и министром иностранных дел Аббасом Аракчи за рамки процесса принятия ключевых решений, а также лишила их прежней поддержки широкой иранской общественности. Таким образом, США и Израиль своими действиями способствовали транзиту власти в иранских элитах и силовых ведомствах. Однако этот транзит произошел в пользу консервативных и наиболее радикальных сил, которые в довоенных условиях переживали глубокий кризис преемственности. Очевидно, именно это обстоятельство главным образом и имеют в виду эксперты, утверждающие, что на данном этапе США проиграли весеннюю кампанию 2026 года.