Союз Турции, Саудовской Аравии и Пакистана на фоне волнений в ИРИ

Комментарий Центра АРВАК, 10.01.2026

1. Новый оборонный пакт

В начале января 2026 г. арабские источники сообщили о том, что Турция, Саудовская Аравия и Пакистан в условиях возрастающей напряженности на Ближнем Востоке  ведут интенсивную подготовку к подписанию договора «о взаимной обороне».

Хронологически данная информация совпала с социально-политическими волнениями в Иране, формальным триггером которых стал очередной резкий инфляционный скачок, а также с сообщениями о переброске Пентагоном в район Ближнего Востока и Персидского залива группировок ВМФ и ВВС США.

2. Признаки грядущей эскалации

По оценкам ряда экспертов, Вашингтон и Тель-Авив осуществляют подготовку к новой военной операции против Ирана, которая представляется неизбежной в свете возрастающей вероятности перехода массовых социальных протестов в этой стране в фазу гражданского противостояния. На это указывают не только данные о переброске американского флота и авиации к иранским границам, но и участившиеся заявления Белого дома и Конгресса США о готовности применить меры силового воздействия в отношении «тоталитарного исламского режима за репрессии против свободолюбивого иранского народа». Еще одним косвенным подтверждением эскалации ситуации вокруг ИРИ стали сведения об экстренной эвакуации российского дипломатического персонала, а также всех желающих граждан РФ из Израиля. По мнению аналитиков, это может быть связано с имеющейся у Москвы информацией о подготовке Тегераном беспрецедентного ракетно-дронового удара по территории еврейского государства. Отмечается высокая вероятность превентивных действий со стороны Ирана, военно-политическое руководство которого, предположительно, не намерено дожидаться израильско-американской атаки, как это произошло летом 2025 г., и в текущей ситуации намерено действовать на опережение.

Согласно утечкам из израильских правительственных кругов, в декабре 2025 года премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху обратился к президенту Российской Федерации Владимиру Путину с просьбой по имеющимся у Москвы каналам проинформировать иранское руководство о том, что Тель-Авив не планирует наносить удар по Ирану. Данный факт может рассматриваться как косвенное подтверждение информации о подготовке Тегераном превентивных мер.

3. Иран в тисках внутренней и внешней дестабилизации

Вероятно, иранские власти имеют основания полагать, что социальные волнения в стране трансформируются в политический демарш не без участия израильских и западных специальных служб, стремящихся тем самым предварительно дестабилизировать внутреннюю обстановку в Иране, а уже затем применить внешнюю военную силу. По сути, речь идет лишь об изменении последовательности действий после провала попыток американо-израильского тандема спровоцировать гражданскую войну и активизацию сепаратистских выступлений в ходе предыдущей военной кампании против Тегерана.

Радикальное крыло в руководстве Ирана и генералитет КСИР осознают, что внутриполитическая дестабилизация неизбежно повлечет за собой внешнее силовое вмешательство. В этих условиях им нечего терять, и превентивные действия против доступных израильских и американских целей в регионе станут для них необходимостью.

Таким образом, внутри Ирана и вокруг него формируется крайне взрывоопасная обстановка. Очевидно, именно данный фактор создает предпосылки для формирования некоего альянса между Турцией, Пакистаном и Саудовской Аравией, который формально позиционируется как инициатива совместной обороны. Стремление к координации действий этих крупных региональных держав в случае дестабилизации и возможной гражданской войны в Иране представляется обоснованной мерой с точки зрения обеспечения региональной безопасности.

 В то же время нельзя исключать, что речь может идти о формировании альянса, ориентированного на участие в военной кампании против Ирана, подготавливаемой США и Израилем. В этом контексте подобная конфигурация может пополнить список прямых бенефициаров давно циркулирующего нарратива о «грядущем распаде» Исламской Республики Иран (ИРИ). Данная версия коррелирует с тезисом, изложенным в недавно опубликованной «Новой стратегии национальной безопасности США», предусматривающим делегирование Вашингтоном права по установлению порядка на Ближнем Востоке своим наиболее влиятельным региональным союзникам. Все три страны, формирующие данный альянс, в той или иной степени находятся в орбите влияния США и, несмотря на существующие между ними противоречия, потенциально способны действовать в русле антииранской политики Вашингтона, рассчитывая на получение значимых преференций.

На протяжении последних двух десятилетий наиболее напряженные отношения  у Вашингтона сложились с Исламабадом, который поддерживает достаточно тесное взаимодействие с Пекином. Однако ожидания от иранского прецедента (перспектива дезинтеграции Ирана), наряду с некоторой активизацией американо-пакистанских военных, торгово-экономических и дипломатических связей в последние годы, могут стимулировать Исламабад к участию в инициативах по переформатированию Большого Ближнего Востока. Кроме того, Пакистан установил прочные союзнические и доверительные отношения как с Турцией, так и с Саудовской Аравией, что способствует кооперации стран альянса на иранском направлении и в значительной степени нивелирует недовольство Пекина развитием событий в регионе.

4. Три этапа антииранской кампании

Фактически, в логике рассматриваемой версии вокруг шиитского Ирана формируется военный союз суннитских стран, выступающих в роли региональных операторов интересов США на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Данным странам может быть отведена роль по дезинтеграции Исламской Республики Иран (ИРИ), с последующим предоставлением им преференций в процессе раздела этой страны. Исходя из данной версии, сама антииранская кампания может быть реализована в три этапа:

1. На фоне углубляющейся внутренней дестабилизации в Исламской Республике Иран США и Израиль могут нанести новый, более мощный военный удар, что, вероятно, спровоцирует более решительные действия со стороны иранских оппозиционных сегментов внутри страны и их переход к открытым вооруженным восстаниям сепаратистского характера в ее периферийных областях. Не исключается, что США и Израиль могут прибегнуть к ограниченным и локализованным наземным операциям в Иране, о чем косвенно свидетельствует переброска в регион значительного количества американских десантно-штурмовых вертолетов. При этом от сценария полномасштабного вторжения, по всей видимости, будет принято решение отказаться.
2. Масштабное вторжение будет осуществляться прокси-силами США и Израиля в регионе. Данное предположение подтверждается утечками информации в ближневосточных СМИ о подготовке значительного числа курдских вооруженных формирований на территории Ирака и Сирии к переброске через иранскую границу. Согласно поступившим сведениям, 05.01.2026 в иранском Рожхилате (Иранский Курдистан) состоялась закрытая встреча представителей различных курдских партий и наиболее влиятельных племен, на которой было принято решение присоединиться к вооруженной борьбе против Тегерана «во имя отделения и независимости Иранского Курдистана». Кроме того, версия о задействовании в Иране прокси-группировок согласуется с данными российских экспертов о том, что начиная с лета 2025 г. по инициативе Турции и Израиля в Афганистан и союзный Анкаре Азербайджан перебрасываются десятки тысяч пенджабских и пуштунских боевиков из Пакистана. Согласно этим сведениям, данные отряды, прошедшие специальную подготовку, должны «просочиться» из Азербайджана в северные тюркоязычные провинции Ирана, а с территории Афганистана – в регион Хорасана. Их оперативной задачей может стать дезорганизация защиты государственных границ, совершение нападений на правительственные войска и поддержка этно-сепаратистских вооруженных выступлений на местах. Вероятно, по аналогичному сценарию будет задействован и фактор иранского Белуджистана (провинция Систан и Белуджистан), где сохраняется высокий уровень сепаратистских настроений, а возможности Тегерана по силовому контролю ситуации ограничены.
3. Третий, заключительный, этап предполагает прямое военное вмешательство Турецкой Республики (очевидно, при участии союзного ей Азербайджана), Королевства Саудовская Аравия и Исламской Республики Пакистан во внутрииранские процессы под формально «легитимным» предлогом гуманитарной интервенции с целью прекращения гражданского конфликта и обеспечения безопасности местного населения.

5․ География раздела «иранского наследства»

Существуют определенные территории Ирана – потенциальные «зоны ответственности», представляющие интерес для указанных стран с учетом исторических, этнических и стратегических приоритетов. Турцию и ее ключевого союзника Азербайджан традиционно привлекают северо-западные провинции Ирана, населенные преимущественно тюркоязычными народами и имеющие стратегическое значение в контексте программы геополитической консолидации т. н. «тюркского мира». Традиционно сильные здесь сепаратистские устремления так называемых «иранских азербайджанцев» облегчают задачу Анкары по выводу этих территорий из-под контроля Тегерана под предлогом защиты безопасности и прав этнически родственных народов Исламской Республики.

Саудовская Аравия может быть крайне заинтересована в перспективе установления контроля над иранской провинцией Хузестан, преимущественно населенной арабами, а также над останом Хормозган, где этнические арабы составляют значительную часть населения и который с востока охватывает всю протяженность Ормузского пролива. В совокупности это предоставило бы Эр-Риаду возможность установить стратегический контроль практически над всем регионом Персидского залива, обеспечив доступ к наиболее значимым иранским нефтяным месторождениям, а также к важной морской транспортно-энергетической логистике.

Для Пакистана критическую значимость имеет приграничная иранская провинция Систан и Белуджистан, населенная преимущественно белуджами – воинственной этнической группой, компактно проживающей также в одноименной и крупнейшей провинции Пакистана. На территории иранского Белуджистана расположены значительные залежи драгоценных и промышленных металлов, а также угля и газа. Помимо этого, в остане Систан и Белуджистан расположен крупнейший иранский морской логистический хаб Чабахар, представляющий прямую конкуренцию пакистанскому порту Гвадар на побережье Индийского океана. Контроль над Чабахаром потенциально позволит Исламабаду доминировать над морскими путями так называемого китайского «Южного маршрута» и стать ключевым звеном экономического коридора IMEC. Гипотетически, Исламабад может использовать беспорядки в Иране и ожидаемую в связи с этим активизацию иранских белуджских группировок для прямого вмешательства во внутренний конфликт в Исламской Республике Иран.

Поводом для такого вмешательства может послужить необходимость силового подавления сепаратистских очагов в иранском Белуджистане, которые потенциально способны спровоцировать вооруженное восстание на территории пакистанского Белуджистана, где данная этническая группа также имеет крайне напряженные отношения с центральной властью в Исламабаде.

Таким образом, информация о формировании альянса между тремя наиболее влиятельными суннитскими государствами региона, непосредственно граничащими с Ираном, позволяет сделать вывод о стремлении выработать согласованные механизмы и координированные действия на случай трансформации внутриполитического кризиса в ИРИ в стадию полномасштабной гражданской войны. Речь идет о превентивных мерах, которые, в минимальном варианте, должны обезопасить соседние с Ираном региональные субъекты от потрясений в этой стране, несущих угрозу всему макрорегиону, а в максимальном – обеспечить их готовность к получению собственной доли «иранского наследства» в случае политического распада страны.

6. Роль Вашингтона и глобальные последствия

Данная инициатива, безусловно, не могла быть реализована без согласия, а точнее — без патронажа Соединенных Штатов Америки, которые совместно с Израилем и рядом союзников в силу различных причин являются основными бенефициарами устранения Исламской Республики Иран. В случае с Вашингтоном речь идет прежде всего о нейтрализации фактора, препятствующего реализации доктрины стратегического сдерживания КНР и РФ. Однако США и их союзники не готовы самостоятельно осуществить весь комплекс мер по военно-политическому подавлению суверенитета Ирана и установлению непосредственного контроля над этой крупной страной, как это происходило ранее в Ираке и Афганистане. Напротив, иранский кейс политики Вашингтона не предполагает установления собственного порядка в этой стране, а, по-видимому, скорее нацелен на хаотизацию в ИРИ, вокруг нее и в регионе в целом. Подобное развитие событий способно разрушить архитектуру безопасности и торгово-экономической интеграции на континенте, а также подорвать перспективу формирования «коллегиального» азиатского полюса силы, контуры которого уже обозначены в формате ШОС.

7. Заключение

Очевидно, что Соединенные Штаты привлекают к процессу устранения правящего в Тегеране режима региональные суннитские державы. Расчет строится на том, что их активизация и амбиции в отношении «иранского наследства» усугубят кризисную ситуацию в регионе и спровоцируют ожесточенные конфликты на почве политической и религиозной (конфессиональной) вражды. В целом же, для Ирана целенаправленно воспроизводится сирийский сценарий, включающий последовательные этапы политической изоляции, экономического удушения, внутренней дестабилизации, гражданской войны и интервенции. В совокупности данный алгоритм формирует гарантированный путь к дезинтеграции страны, если только механизмы самосохранения ее политической системы не продемонстрируют достаточную жизнестойкость.