«Авраамические соглашения» как элемент антитурецкой стратегии Израиля

Комментарий Центра АРВАК, 26.03.2026

1. Детерминанты военно-политической конфронтации Анкары и Тель-Авива

Соперничество Турции и Израиля за доминирование на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, по оценкам экспертного сообщества, неизбежно трансформируется в парадигму военно-политической конфронтации, что обусловлено наличием у обеих стран амбиций и собственных долгосрочных стратегий по формированию баланса сил в регионе. Военно-политические круги в Анкаре и Тель-Авиве уже не скрывают, что фаза прямого столкновения между ними является лишь вопросом времени.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно подчеркивал, что поведение Израиля в регионе все больше напоминает методику действий «нацистской Германии» и, следовательно, ее необходимо пресечь на ранней стадии. 28.07.2024 он озвучил угрозу «войти в Израиль и освободить Иерусалим». В то же время израильские политики все чаще озвучивают на публичном уровне мысль о том, что Анкара является главным препятствием на «пути мира, который стремится выстроить Тель-Авив во всем  Ближневосточном  регионе». Последним подобным заявлением стали слова о высокой вероятности израильско-турецкой войны, озвученные экс-премьером Израиля Нафтали Беннетом на Иерусалимской конференции американо-европейских организаций, состоявшейся 18.03.2026. Беннет прямо заявил, что Турция представляет собой «новый Иран», и Израиль более не может игнорировать этот факт. Заявление бывшего премьер-министра, известного своей антитурецкой позицией, в сочетании с аналогичными высказываниями других израильских политиков и опубликованным 07.01.2025 резонансным докладом «Комитета Нагеля» свидетельствует о том, что речь идет не просто об эмоциональной риторике частного лица, а о концептуальном решении израильских военно-политических элит, которое транслируется обществу посредством политика, формально не являющегося официальным лицом, но хорошо осведомленного о планах правительства и силовых структур.

2. Иранский конфликт как детерминант региональной перегруппировки сил

Согласованность появления данной темы в медиапространстве очевидна, несмотря на то что бывший премьер-министр зачастую критикует Б. Нетаньяху за, по мнению Н. Беннета, недостаточно адекватную реакцию на вызовы, стоящие перед Израилем. В своем выступлении на Иерусалимской конференции Н. Беннет особо подчеркнул необходимость для Израиля решить вопрос с Турцией после урегулирования ситуации с Ираном, поскольку Анкара уже формирует в регионе антиизраильскую суннитскую ось, подобную иранской шиитской оси. Из вышеизложенного следует, что вооруженный конфликт с Ираном является промежуточным этапом процессов, подводящих Анкару и Тель-Авив к финальной стадии конфронтации. Тем не менее именно от исхода иранской кампании будет зависеть, с каким военным, политико-дипломатическим и морально-психологическим потенциалом обе стороны подойдут к критической черте прямого противостояния.

В аналитической среде все реже высказываются скептические оценки относительно высокой вероятности турецко-израильской конфронтации. Причина этого заключается не столько в агрессивных заявлениях представителей военно-политических элит двух региональных держав, сколько в наблюдаемых экспертами действиях Анкары и Тель-Авива в регионе, свидетельствующих о многоуровневой подготовке к конфликту. При этом особое внимание привлекает тот факт, что стороны предпринимают практически симметричные меры по организации своих позиций.

3. Геостратегическая конкуренция и зеркальное проецирование силы

Конфронтация Турции и Израиля масштабируется по следующим функциональным направлениям:

• Региональные границы: Турция заинтересована в сохранении напряженности на сухопутных границах Израиля с Ливаном и Сирией; Тель-Авив, в свою очередь, актуализирует греческий и кипрский факторы, способствуя росту эскалации на морских границах Турции в Восточном Средиземноморье.
• Коалиционное строительство: Анкара формирует суннитскую ось с Исламабадом и Эр-Риядом; Тель-Авив зеркально выстраивает военно-политический альянс с Нью-Дели и Афинами.
• Логистические коридоры: Турция добивается контроля над ресурсами Персидского залива через маршрут «Дорога развития» (через Ирак), в то время как Израиль лоббирует конкурирующий проект IMEC.
• Экспансия в Красном море: Анкара расширяет военное присутствие в Сомали; Израиль обозначает интересы через признание независимости Сомалиленда с перспективой создания собственных военно-морских баз.

В данном контексте также следует уделить особое внимание идеологической основе амбициозных геостратегических комбинаций обеих держав, сформированной  на идентичных началах. В то время как Турция взяла за основу своей гегемонии на Ближнем Востоке концепцию неооттоманского ревизионизма и возвращения «славных времен» Османского халифата, Израиль заложил в фундамент собственных притязаний на регион доктрину «Великого» или «Большого Израиля», проистекающую из сакральных исторических учений и, якобы, исторического права евреев на обширные территории Ближнего Востока.

4. Интеграционные платформы: ОТГ против «Авраамических соглашений»

Наиболее значимым аспектом конкуренции является поиск союзнических форматов на этноцивилизационной основе. В данном контексте рассматриваются интеграционные процессы в среде тюркоязычных стран под лидерством Турции (Организация тюркских государств, ОТГ) и «Авраамические соглашения», формирующие дружественное окружение вокруг Израиля.

В данном контексте актуальным представляется тот факт, что Израиль, существенно уступая Турции по темпам формирования механизмов консолидации «Авраамического союза», инициировал активные меры по привлечению к своей инициативе стран-кандидатов, уже интегрированных в тюркский интеграционный проект. Изначально концепция «Авраамических соглашений» (Abraham Accords), равно как и проект тюркской интеграции, базировалась на этноязыковой и сакрально-исторической общности семитских народов и государств. Имя «прародителя народов» Авраама, который в библейской традиции почитается как родоначальник евреев и арабов, в контексте данной инициативы призвано символизировать генетическую общность этих народов, а также восхождение их религиозных культов к единой библейской авраамической традиции. Основная цель инициативы заключалась в том, чтобы не допустить консолидации арабского мира в рамках антиизраильского фронта и нейтрализовать возможность формирования единой позиции Лиги арабских государств по палестинскому вопросу.

Предполагалось, что Соглашения положат начало тесному политико-дипломатическому, экономическому, а также культурно-цивилизационному взаимодействию между Израилем и арабскими странами, поднимая качество отношений до уровня тесного партнерства, сопоставимого с отношениями  Израиля  с Иорданией и Египтом. Посредническую роль в продвижении данной инициативы взяли на себя Соединенные Штаты Америки в лице администрации Д. Трампа, которой в 2020 г. удалось добиться согласия на присоединение к «Авраамическим соглашениям» со стороны Объединенных Арабских Эмиратов и Бахрейна. Впоследствии (2020–2021 гг.), также благодаря усилиям США, к «Авраамическим соглашениям» присоединились Судан и Марокко. Не случайно «Авраамические соглашения» упомянуты в «Стратегии национальной безопасности США» от 2025 г. как один из важнейших форматов (если не основной) сотрудничества на Ближнем Востоке.

5. Экспансия «Авраамической платформы» в тюркский ареал

«Авраамическая платформа» изначально не предполагала выхода за пределы арабского или, условно говоря, семитского мира, однако после событий октября 2023 г., положивших начало израильской операции «Железные мечи», география ее потенциального охвата была пересмотрена. В частности, в дискуссиях израильских и американских политиков о необходимости расширения инициативы все чаще стали упоминаться тюркские страны. Данное обстоятельство совпало по времени с новым витком радикализации риторики Анкары в адрес Тель-Авива, обусловленной ситуацией в Газе, а также с активизацией действий турецкого правительства в Сирии вопреки израильским интересам, что последовало за установлением новой власти в Дамаске в конце 2024 года.

6. Специфика позиций Казахстана и Азербайджана

С середины 2025 года Д. Трамп начал открыто высказываться о желательности вовлечения Азербайджана и тюркских республик Центральной Азии в «Авраамические соглашения», тогда как правительство Израиля еще с начала года включило данный вопрос в повестку взаимоотношений с Баку и Астаной. Несмотря на неоднократные публичные заявления израильских политиков о том, что высокий уровень взаимоотношений Тель-Авива и Баку не требует дополнительных союзнических форматов, израильские власти фактически инициировали обсуждение этого вопроса с азербайджанской стороной и, по некоторым данным, продолжают попытки влияния на элиты республики с целью ее присоединения к данной инициативе.

В отличие от Азербайджана, Казахстан принял предложение «американо-израильских партнеров» без особых осложнений, о чем президент страны Касым-Жомарт Токаев неоднократно официально заявлял в течение 2025 года. Его последнее публичное подтверждение прозвучало в ноябре 2025 г. в ходе встречи в Вашингтоне с Д. Трампом, что было с удовлетворением воспринято американским президентом как свидетельство перспективности расширения данного формата за пределы арабского мира.

По оценкам аналитиков, положительный отклик Казахстана на указанную инициативу обусловлен прежде всего стремлением Астаны к реализации многовекторной внешней политики, а также необходимостью сбалансировать усиление турецкого влияния в Казахстане после активизации многоуровневых процессов тюркской интеграции в Центральной Азии в рамках геополитического проекта ОТГ. Казахстан проявляет осторожность в отношении неформального лидерства Турции в ОТГ и ее попыток трансформировать тюркский интеграционный проект из формата тесного культурного и геоэкономического взаимодействия в геостратегический и военно-политический союз, консолидированный ультранационалистической идеологией пантюркизма. Несмотря на высокий уровень двусторонних отношений с Турцией, Казахстан с большой настороженностью относится к доктрине «Турана», в связи с чем воспринял возможность своего присоединения к «Авраамической платформе» в качестве дополнительного инструмента для снижения геополитических рисков.

В отличие от Астаны, прочие тюркские республики Центральной Азии (Туркменистан, Узбекистан, Кыргызстан) в настоящий момент демонстрируют достаточно сдержанное отношение к инициативе установления особых отношений с Израилем. Очевидно, данная позиция обусловлена нежеланием принимать на себя подобную ответственность, учитывая географическую близость к афгано-пакистанскому региону, характеризующемуся нестабильностью и подверженностью влиянию радикального ислама.

Между тем Баку занял выжидательную позицию и стремится, несмотря на ощутимое американо-израильское давление, не действовать вопреки логике турецко-азербайджанских союзных отношений. Влияние Турции на Азербайджан является глубоким и многоаспектным, что, наряду с проблемными отношениями с Ираном, выступает ключевой причиной попыток Баку дистанцироваться от инициативы «Авраамических соглашений». По оценкам экспертов, «Авраамическая платформа» содержит для И. Алиева значительное количество преимуществ, включая гарантированную лояльность Вашингтона, что в перспективе может способствовать транзиту азербайджанской власти в рамках одной семьи. Однако, с другой стороны, членство в Соглашениях сопряжено с риском утраты военно-политической поддержки со стороны Турции и потенциальным всплеском исламистских настроений в республике, накопившихся в общественной среде за десятилетия власти авторитарно-секулярного режима.

7. Асимметрия ресурсов и стратегия эрозии тюркской монолитности

Вне зависимости от того, какое решение примут отдельные страны тюркского содружества относительно «Авраамических соглашений», сам по себе дискурс их имплементации во внешнеполитическую повестку этих государств вызывает раздражение Анкары. Это обусловлено тем, что данный процесс торпедирует идею монолитности Организации тюркских государств (ОТГ) и ставит под сомнение приоритетность вектора на беспрекословную солидаризацию их позиций по ключевым вопросам региональной и мировой геополитики. Анкара рассматривала и продолжает рассматривать этнополитическую географию тюркского мира как пространство собственной геополитической деятельности и арбитража, в то время как Тель-Авив стремится обозначить там свои интересы, что ведет к дроблению монолитности этой конструкции.

В данных действиях Израиль, по аналогии с приведенными выше параллелями, зеркально отражает стратегию Турции в арабской среде, где Анкара заключает союз с Катаром и Сирией, а также изыскивает возможности для сближения с Ираком, Египтом и Саудовской Аравией. Таким образом, Израиль стремится дестабилизировать интеграционные процессы в тюркском мире в ответ на геополитические комбинации Турции, направленные на управление процессами в семитской среде и препятствующие планам еврейского государства по переформатированию настроений в генетически родственном, но политически враждебном лагере арабских стран. Очевидно, наибольшее раздражение у Турции вызывает то обстоятельство, что Тель-Авив добивается своих целей, задействуя минимальные ресурсы. Ведь в отличие от обязательств, принятых на себя Анкарой по обеспечению инвестиционных программ, гарантий безопасности и затратного проецирования мягкой силы в отношении союзников, Израиль привязывает к себе «авраамических партнеров» соглашениями, которые, по убеждению многих аналитиков, все еще пребывают в «аморфном» состоянии. Тем не менее даже с учетом их абстрактной и все еще неясной перспективы наполнения предметным содержанием, они уже приносят Тель-Авиву максимальный эффект, поскольку изначально подкреплены авторитетом и гарантиями США.

8. Перспективы регионального паритета и роль США

Перекрестное вмешательство Турции и Израиля в интеграционные процессы тюркского и арабо-семитского географического пространства служит еще одним очевидным признаком надвигающейся между ними конфронтации. Перечень накопившихся противоречий и элементов конфликтности в отношениях двух ближневосточных держав является слишком обширным и многообразным, чтобы его можно было игнорировать и осуществить мирную перезагрузку, как это происходило в 1970-х гг., а также в начале 1990-х и 2000-х гг. В те периоды деэскалации способствовали Соединенные Штаты Америки, руководствуясь паритетом своих интересов в отношении двух ключевых региональных союзников. В настоящее время данный паритет, очевидно, нарушен. Если исход иранского противостояния окончательно убедит США в «перспективности» региональной ставки на Израиль, Турции придется готовиться к наступлению непростых для нее времен.

Между тем при условии обратного результата в кампании против Ирана уже Израилю придется практически самостоятельно противостоять доминирующей турецкой силе.